По приезду в город Сосновый Бор, где нам предстояло отработать, по меньшей мере, три года, наша небольшая делегация выпускников Сумского строительного техникума первым делом решила увидеть море. Сюда приехали, можно сказать, лучшие, отобранные по конкурсу. Хотя удивительно, что таких не нашлось в ленинградских техникумах. Но, очевидно, причиной была политика партии и правительства, когда из России выпускников присылали в Украину и другие республики, а оттуда в Россию.
Моря мы, конечно, не увидели, было начало апреля, и Финский залив был подо льдом. Но мы понимали, что все у нас было впереди.
Залив был одним из главных достопримечательностей молодого города. Собственно пляж отделяла от города местная река, а через нее был перекинут «пьяный» мостик, который забавно шатался по ходу движения. В выходные местные песчаные дюны были заполнены молодежью. В дымке иногда попадались небольшие парусники, что придавало пляжу особый шарм.
Здесь в один из июньских дней мы и познакомились с Татьяной или попросту Танькой. Это была довольно милая и фигуристая девушка. Мы лежали рядом на песке и наши руки соприкасались под его толщей. Таня мне откровенно нравилась, и никаких препятствий нашему сближению я не видел. Я работал мастером и как молодой специалист имел серьезные льготы. Кроме того имел связи в местных литературных кругах, читал умные книжки, знал много стихов и сам что-то писал. Собирал свою библиотеку, и мои старшие по возрасту соседи часто соблазняли своих подруг моими книгами.
Таня же училась в Ленинграде в ПТУ на маляра-штукатура и тем летом проходила в Сосновом Бору производственную практику. Иногда, когда соседей не было дома, мы уединялись в моей комнате, лежали на кровати, и я гладил ее ноги. На большее я по своим тогдашним представлениям об отношениях между мужчиной и женщиной был не способен.
Гром над моей головой разразился неожиданно. Танька влюбилась в скромного паренька из соседнего подъезда. Я не мог понять, чем я был хуже. По всем статьям у меня были весомые преимущества. Он не был молодым специалистом, не читал и не писал стихов, не вел умных разговоров. Не учел я одного, с ним ей было проще. Они были, как сказали бы сейчас, одной ментальности.
Я достойно принял удар судьбы и отошел в сторону. Позже я узнал, что Таньку ждал большой сюрприз. Николай был женат да еще имел сына. Впрочем, меня это уже интересовало поскольку-постольку. Мое уязвленное самолюбие требовало поставить на этих отношениях крест.
Впрочем, страдать мне пришлось недолго. Буквально следом на стройку завезли новую партию девушек-штукатуров, и среди них мне приглянулась стройненькая симпатичная Нина. Нина вела себя строже, никаких вольностей не допускала, но с ней не было такой душевности, как с Таней.
Я жил в общежитии гостиничного типа. Такое же было и в зеркально расположенном корпусе. Между корпусами располагалось кафе, а за ним огороженная площадка с деревянным настилом. Там проходили спортивные баталии и иногда устраивались танцы.
И однажды я Нину приревновал. Она несколько раз станцевала с моим крановщиком, солдатиком азербайджанцем. Он был красавцем, истинным сыном Кавказа с черными бровями вразлет. Конечно, с моей стороны это было полной глупостью, но я в молодости наделал много подобных вещей на почве самолюбия.
В тот вечер в отместку я познакомился с новой девушкой, тоже из практикантов. Инна была настолько мила, что мне страшно было даже к ней притронуться. Все же после танцев я пошел ее провожать, мы погуляли по городу. Она жила на соседней улице. Мы зашли к ней домой, и я познакомился с ее подругами. Немного посидели, поболтали. В таком невинном ключе наши отношения какое-то время и продолжались. Пока я не совершил очередную глупость. Мне показалось, что в тот вечер она была какой-то отстраненной, слушала меня рассеянно, отвечала неохотно. Да мало ли что могло случиться у девушки, с подругой поругалась, письмо от родных получила нехорошее? Зачем включать самолюбие на полную катушку на ровном месте? И, проводив ее домой, я с ней демонстративно попрощался. Она обернулась, удивленно посмотрела на меня и пошла в комнату.
Это был диагноз, можно сказать, с признаками дебилизма. Но я был такой, какой был, и мне еще только предстояло излечиться от этого неуемного самолюбия, недуга, в подавляющем большинстве случаев непонятного, необоснованного и неоправданного.
Прошло какое-то время, наши подружки закончили практику и уехали доучиваться.
Как-то, убирая комнату, я полез под свою кровать и обнаружил там конверт. Это было письмо от Нины с признанием в любви. Очевидно, придя вечером с работы, я в сумерках поднял одеяло и нечаянно стряхнул письмо в щель между стеной и кроватью. Я был ошарашен. Не знаю, сколько уж оно там пролежало, но достаточно, чтобы стать бесполезным. Нина не была особо разговорчивой, и я о ней знал мало. И никаких координат в письме не было. Очевидно, девушка рассчитывала, что я обнаружу письмо раньше. Увы, мое счастье закатилось под кровать безвозвратно.
В следующий сезон я все же решил взяться за ум, подготовился и поступил на заочное отделение в ЛИСИ. Но не проучился и года. В нашем СМУ-2 работал художником-оформителем парень моего возраста, с которым мы подружились. Он был продвинут по части русской литературы и нашел во мне пытливого и заинтересованного ученика. Леня, так его звали, познакомил меня с такими мастерами слова, как Ахматова, Цветаева, Пастернак, Мандельштам, чьи имена не были в то время на слуху. И постепенно внушил, что стройка это не мое, что я должен заниматься литературой. И я бросил учебу в ЛИСИ и стал готовиться в университет. Я старался ходить на работу во вторую смену, по возможности читал русскую литературу и историю. По дороге на работу с помощью приемника отрабатывал произношение по немецкому языку. И таки поступил, на факультет журналистики.
И осенью, когда мы в колхозе после полевых работ отдыхали в нашем бараке, я увидел, что к моему однокурснику приехала жена. «Володя, ты меня помнишь?», — вдруг спросила она, когда я подошел. Я не вспомнил. «А Инну помнишь?»
Инну я помнил. И, если бы судьба сложилась по-другому, эта девушка могла бы составить мое счастье. Милая, скромная, обаятельная. К которой в день знакомства, если бы не танец, мне было даже трудно дотронуться. Так она в моих глазах была хороша. Это я понимаю и с высоты прожитых лет. Но, в то же время, это было бы другое счастье. Тихое семейное счастье в Сосновом Бору. Получили бы квартиру, завели детей, построили дачу. Может быть, я закончил бы заочно строительный институт и дослужился до старшего прораба или начальника участка, .
Но жизнь моя пошла по другому сценарию. Случилось так, как случилось. Но от этой встречи осталось не только светлое воспоминание, но и бередящее душу сожаление, что наши пути с Инной не сошлись. И в этом виноват был я сам. Прости, Инна. Как бы там ни было, не только в памяти, но и в моем сердце ты останешься светлым ангелом до моего последнего вздоха.